Неточные совпадения
Во Франции некогда была блестящая аристократическая юность, потом революционная. Все эти С.-Жюсты и Гоши, Марсо и Демулены, героические дети, выращенные на мрачной
поэзии Жан-Жака, были
настоящие юноши. Революция была сделана молодыми людьми; ни Дантон, ни Робеспьер, ни сам Людовик XVI не пережили своих тридцати пяти лет. С Наполеоном из юношей делаются ординарцы; с реставрацией, «с воскресением старости» — юность вовсе не совместна, — все становится совершеннолетним, деловым, то есть мещанским.
Только в ренессансную эпоху стал нам по-настоящему близок Достоевский, полюбили
поэзию Тютчева и оценили Вл. Соловьева.
Именно это и понимал Стабровский, понимал в ней ту энергичную сибирскую женщину, которая не удовлетворится одними словами, которая для дела пожертвует всем и будет своему мужу
настоящим другом и помощником. Тут была своя
поэзия, —
поэзия силы, широкого размаха энергии и неудержимого стремления вперед.
В
настоящее же время «научиться медицине», т. е. врачебному искусству, так же невозможно, как научиться
поэзии или искусству сценическому.
Это было первое общее суждение о
поэзии, которое я слышал, а Гроза (маленький, круглый человек, с крупными чертами ординарного лица) был первым виденным мною «живым поэтом»… Теперь о нем совершенно забыли, но его произведения были для того времени
настоящей литературой, и я с захватывающим интересом следил за чтением. Читал он с большим одушевлением, и порой мне казалось, что этот кругленький человек преображается, становится другим — большим, красивым и интересным…
Мне сто раз, среди этого тумана, задавалась странная, но навязчивая греза: «А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?» Одним словом, не могу выразить моих впечатлений, потому что все это фантазия, наконец,
поэзия, а стало быть, вздор; тем не менее мне часто задавался и задается один уж совершенно бессмысленный вопрос: «Вот они все кидаются и мечутся, а почем знать, может быть, все это чей-нибудь сон, и ни одного-то человека здесь нет
настоящего, истинного, ни одного поступка действительного?
Какая
поэзия прошлого могла устоять перед грязью
настоящего?
В русском верхнем культурном слое начала века был
настоящий ренессанс духовной культуры, появилась русская философская школа с оригинальной религиозной философией, был расцвет русской
поэзии, после десятилетий падения эстетического вкуса пробудилось обостренное эстетическое сознание, пробудился интерес к вопросам духовного порядка, который был у нас в начале XIX века.
За полвека много я пересмотрел замечательных Гамлетов, но ни разу не видел
настоящей Офелии, создания Шекспира, «сотканной из тончайшего эфира
поэзии».
— А вот когда напишете это слово кому-нибудь в стихах, тогда ваша
поэзия начнется,
настоящим поэтом будете!
Война таким образом родит не только героев и поэтов, но и дождь, не в смысле водянистой
поэзии, а в смысле
настоящего ливня.
— Очень много; правда, что многие из действительных событий неправдоподобны, основаны на слишком редких, исключительных положениях или сцеплениях обстоятельств и потому в
настоящем своем виде имеют вид сказки или натянутой выдумки (из этого можно видеть, что действительная жизнь часто бывает слишком драматична для драмы, слишком поэтична для
поэзии); но очень много есть событий, в которых, при всей их замечательности, нет ничего эксцентрического, невероятного, все сцепление происшествий, весь ход и развязка того, что в
поэзии называется интригою, просты, естественны.
Не зная древней языческой русской
поэзии в ее
настоящем, неиспорченном виде, мы можем судить о ней только по аналогии с
поэзиею других славянских племен и по намекам, сохранившимся в том, что до нас дошло от русской древности в изменениях позднейшего времени.
Одаренный проницательностью художника, Пушкин скоро постиг характер этого общества и, не стесняясь уже классическими приличиями, изобразил его просто и верно; общество было в восторге, что видит наконец
настоящую, не игрушечную
поэзию, и принялось читать и перечитывать Пушкина.
У народов Западной Европы до сих пор сильно распространен этот род
поэзии, но
настоящая, светская, аристократическая литература пренебрегает такой
поэзией.
Не говоря о гигантах
поэзии, мы имеем даже у себя произведения, удовлетворяющие этим скромным требованиям: мы знаем, например, как Чичиков и Плюшкин дошли до своего
настоящего характера, даже знаем отчасти, как обленился Илья Ильич Обломов…
Жизнь между тем,
настоящая жизнь людей с своими существенными интересами здоровья, болезни, труда, отдыха, с своими интересами мысли, науки,
поэзии, музыки, любви, дружбы, ненависти, страстей, шла как и всегда независимо и вне политической близости или вражды с Наполеоном Бонапарте, и вне всех возможных преобразований.